Обутый в розовые плюшевые тапочки с зайчиками, Удав суетливо бродил по комнате. Сегодня ему предстояло нелёгкое испытание. Испытание из разряда тех, когда полнейшему импотенту с врождённым микропенисом предстоит отхуярить три десятка закованных в пояса неверности девственниц. Сегодня ему предстояло открыть своё реальное Я. В конце концов, он сам объявил на своём педерастичном сайте о проведение Йопт-пати, и теперь уже деваться было некуда. Он долго размышлял о том, как всё будет проходить, как его встретят падонки, поверят ли, что это сальное чучело с поигрывающей солнечными зайчиками лысиной, и есть тот самый Великий Удав, тот основатель движения графоманов, захлестнувшего сейчас добрую половину инетчиков.
В последнее время, правда, Димка, уже отошёл от корней и нашёл себе новое увлечение - он стал коллекционером. Вот и сейчас, все собранные им двадать две машинки были разбросаны по шерстяному ковру гостиной, на которые он время от времени случайно наступал, выкрикивал ругательные арго, и подскальзываясь ёбался на пол, заставляя осыпаться штукатурку у соседей на пару этажей ниже.
Пытаясь снять возросшее нервое напряжение, от которого сводило даже маленькие побритые яйца, децл смещённые влево от паховой грыжи, Дима слушал свой любимый кассетный магнитофон "Atlanta". Удав всегда любил "Руки Вверх", особенно песню "Потому что есть Алёшка у тебя". Он даже иногда пел её перед сном своей жене Зое, отчего она затыкая уши, убегала в ночь глухую к соседу Петьке, с кем еблась сутки напролёт. Полчаса назад Димка опять продемонстрировал супруге свои вокальные данные, поэтому за стенкой, сотрясая стёкла и заныканную в шкафу бутылку самогона, опять скрипела Петькина кровать. Удав давно носил рога - порой на улице ему даже кричали вслед: "Так вот он какой, северный олень!".
- Что же мне одеть? - нервничал Димас, разглядывая свой захудалый гардероб, состоящий преимущественно из фетишистской утвари и костюмов медсестёр и горничных. Шотландская юбка килт оголяла волосатые ноги, одну из которых Удав в экспериметаторских целях побрил бритвенным станком, сотворив некое пособие гетр, клетчатые брюки, не в силах сдерживать сальные складки, с треском расходились по швам, кислотные брезентовые штаны, впаренные ему на толкучке за 293 $, вообще оказались с тремя штанинами и дыркой на заднице. Удав пригорюнился.
Для храбрости он выпил вытащенную из холодильника бутылку безалкогольного пива. Димка знал свою норму. В конце концов, перерыв комод изъеденных молью вещей, он напялил на себя старые, как хуй Горбачёва, джинсы-варёнки, коричневое платье школьницы 80-х и нелепый галстук с горошинами, по размеру точь-в-точь совпадающими с угрями на его округлом ебальнике.
- Мода, штука такая... Для избранных, - с гордым видом прошипел Удав, глядя на себя в зеркало.
В клубе, где закрутилось Йопт-пати, уже вовсю творился трэш. Набуханные и обкуренные малолетки, все как один, сидели за столиками, пиздели о якобы "падонковской" жизни, и конечно же, сгорали от нетерпения лицезреть отца всей контр-культуры - Удава. Хуяторша Су4ка, обливаясь потом и вагинальной смазкой, уже минут 15 сосала в туалете у Шыма, Великого повелителя разумных эйдосов планетарного сознания, лучшего сетевого писателя третьего тысячелетия и Бога орального секса. Шым, к сожалению, никак не мог кончить, - его партнёрша совсем не походила ни на животное, ни на гелевую свечу в стакане.
После третьей по счёту выпитой бутылки домашнего, вай, вина, на сцену, задирая волосатые кривые ноги, полез Ренат Хайрулин, одетый по всем кавказским традициям, в папаху своего покойного, вай, дедушки, чёрный шерстяной плащ, и кинжал, которым он час назад резал барашка, день назад соседа по лестничной клетке, и неделю назад пьяного гопника в тёмной подворотне. Ренсон резво станцевал перед похуистской публикой танец хачей, но запнувшись за провод микрофона, и кубарем хуйнувшись со сцены, замолк в луже крови. "Россия для русских!" - тихо спизданул Гоблин Гага, подняв ебло из миски салата оливье.
- Э мужик, ты куда? Не вищишь тут туса падонков? - охранник встретил на входе Удава в развевающемся на ветру платье.
- Я Удав, - еле слышно прошептал Димка огромному маргарину в строгом костюме.
- Чё? Говори громче! И вообще мужик, съябывай-ка отсюда - тебя тут в таком виде быстро отхуярят!
- Я Удав, - опять повторил Димон.
- Чё? Очень смешно дядя. Ты хоть знаешь, что Удав крутой чувак, и не такой старый и жирный. И выглядит не как пидор.
Диме пришлось показать паспорт. Краснея от стыда, он вошёл в зал. Тяжёлый рок резко ударил по нежным ушам Удава. "Потому что есть Алёшка у тебя" на порядок лучше, - мысленно отметил про себя Удав. Его совсем никто не замечал. Никто не видел, как он берёт в баре безалкогольное пиво. Никто не видел, как бармен случайно заебенивает ему вылетевшей пробкой шампанского в голову. Никто не видел, как нервничая от большого количества присутствующих, он опрокидывает себе на платье стакан "Клинского". Пенное дерьмо, быстро стекло по подолу и перекинулось на джинсы-варёнки, образовав быстрорасползающееся тёмное пятно. "Щас подумают, что обоссался" - пронеслось у Удава в голове. Он оглянулся по сторонам, воровато пряча глаза.
- Удав! - громко вскрикнул его знакомый гей Ягуар, - ты чё тут стоишь? Тебя все только и ждут! Иди на сцену, толкай падонковскую речь!
- Я не могу. Я обли...
- Не отмазывайся Димас, иначе можешь на сегодня забыть про лёд и бананы с клубникой, - с этими словами Ягуар подтолкнул Удава к сцене. Мокрое платье с голубыми варёнками осветил свет прожектора.
- Провал, - пробубнел Дима, и что есть мочи побежал прятаться в туалет.
Ягуар вылез на сцену.
- Падонки! Слушай сюда! Удав здесь!
- Ур-р-ра! Покажи Удава! Передайте ему, что мы собираемся отпидорасить тут одного чмошника в коричневом платье!
- Где же Удав? - орали немногочисленные девушки-падонки. Они писали редкостную хуйню, особенно Ксюханах, поэтому были благодарны Диме за то, что он публикует их графоманское дерьмо.
- Удав в туалете! - растяпив варежку, пиздел неугомонный Ягуар и посасывал коктейль из берёзового сока с мякотью.
Весь зал мгновенно подорвался в клозет.
- Щас увидим живого Удава!
- Интересно, а он симпатичный?
- Я думаю да.
- Да не, Удав накачанный.
- Да Удав, по-моему, модник. Наверняка носит шмотки только от Кутюр.
Во всех кабинках сортира еблись гомосеки. Такое регулярно происходит на тусах падонков. И только в самой последней, Шым, зажмурив глаза, представлял сидящую перед ним девушку самцом снежного человека. Удав был в самой первой. Пиво, хоть и было безалкогольным, но ебенило по мочевому пузырю и просилось наружу. С трудом нащупав член в дебрях лобковых волос, Дима вытащил своего крохотного друга.
За спиной послышался шум, заглушающий даже совокупляющихся за перегородкой Mindwork-а и Пункта. Неслась возбуждённая толпа падонков. Все они хотели увидеть Удава.
- Удав! - пробасили первые беженцы.
- Удав лапусик, ты где?
От страха быть разоблачёным, Удав резко застегнул ширинку варёнок. Но тут произошло непредвиденное. Безжалостная молния защемила головку его мужского недостатка, которая, как вылетевшая гильза, ёбнулась в унитаз, и закрутившись в потоке воды, ухуярила в канализацию.
- Мама мия! - простонал Димка, глядя на окровавленный член.
- Удав здесь! Я слышал! - закричал Ягуар.
Удав побледнел. Адская боль сковала его орган. Он впал в панику. С одной стороны - он, как долбоёб в школьном платье, облитом пивом, с кровоточащим членом, в одночасье укороченным им самим на пару драгоценных сантиметров, с другой - толпа ожидающих его падонков, тусу для которых он сам же и замутил. Надо было выходить, но как тут выйти?
Из кабинки Удава слышалась возня, но на вопросы Димка совсем не отвечал.
- Удав выходи заебал!
Тишина и жалобный всхлюп...
Через пять минут падонки стали ломать дверь. Через секунду они охуели всей толпой. Пацаны, включая Ягуара, выронили бутылки с бухлом из рук, у девушек прекратился цикл. Удав, тот самый Удав, отец контр-культуры и основатель легендарного udaff.comа, наполовину свисал из вентиляционнной шахты, расположенной буквально под самым потолком. Попытавшись избежать неловкого положения, Димка решил сбежать из толчка через шахту, но не расчитав пропорции собственного тела, застрял промеж её стенок. Он жалобно стонал и болтал свисающими из стены ногами в обшарпанных туфлях. Подол платья смялся и был зажат под животом. И посреди этого маленькая струйка крови, как весенняя капель, звонко сливающаяся во всепожирающее очко унитаза.
- Скорую! - крикнул Ягуар.
- Этот жирдяй в платье - Удав? - сощурив брови, недовольно вопили собравшиеся.
Диму стали тянуть за ноги. Кто-то случайно оголил побритую под гетры ногу. Ягуар тянул за платье. С горем пополам вытащив Удава, падонки подняли того на смех. Перепуганный до ужаса отец контр-культуры, истекая кровью и калом, до самого приезда скорой объяснялся перед умирающей от смеха толпой почему он такой полный и старый, почему оделся полнейшим ебанатом, как умудрился смыть полчлена в унитаз.
Утро добрым не бывает - факт общеизвестный. Вот и это утро не показалось Димасу добрым, когда очнувшись на операционнном столе со спущенными варёнками и наполовину отхуяренном ширинкой членом с полным набором венерических заболеваний, обнаружил во рту клок до боли знакомых лобковых волос, тщательно склеянных некой физиологической жидкостью. Сомнения в удачности проведённой вчера "Йопт-пати" ещё больше усилили раскиданные вокруг фотографии, где отец контр-культуры висел в вентеляционной шахте. Рядом сидел дядя Ваня в белом халате и понимающе гладил Димку по голове...